?

Log in

No account? Create an account
 
 
02 Май 2012 @ 16:47
Коллекция Николая Островерхова  
Оригинал взят у dedugan в Коллекция Николая Островерхова

Originally published at Блог "Манкурты". You can comment here or there.



Недавно получил письмо от уважаемого Брата Нибенимеды с прилагаемой к нему статьей двадцатилетней давности из еще советского журнала “Наше наследие” и комплектом фоторепродукций. Статья о львовском коллекционере Островерхове, чье имя постепенно забывается. Вот выдержка из письма “Брата Нибенимеди”:


Текст набирал вручную (у меня нет сканера) с сохранением абзацев. Только один раз позволил себе исправить явную ошибку авторов. В оригинале: “А в 1945 году вернулся в родной город и продолжил свою деятельность художника во Львовском театре оперы и балета”. Но Львов не был родным городом для Островерхова, потому я заменил на: “А в 1945 году вернулся во Львов и продолжил свою деятельность художника в театре оперы и балета”.


При всех сведениях, которые сообщаются в публикации, остается достаточно вопросов, которые еще ожидают своих ответов. Например, неизвестны год и место рождения Островерхова. Говорится, что “в семнадцать лет он покинул Белую Церковь”, но не факт, что он там родился: семья могла переехать туда.


Была ли у Островерхова семья или он был одинок? Когда поселился в особняке? Несколько раз сообщается, что коллекция завещана Государственному музею изобразительных искусств им. А.С.Пушкина. То есть, на момент визита корреспондентов завещание уже было оформлено. Но подобная процедура не проводится ни через час, ни даже за день?




Огромное спасибо уважаемому Брату Нибенимеде. Чем Островерхов не кандидат в забытых львовян? Статья вот здесь, а вам предлагаю комментарий, поскольку в действительности вопросов возникло намного больше.


Почти все, что мне известно о фигуре Островерхова, можно сказать, я узнал из этого материала.


Что мне было известно до статьи? Что практически каждый раз, когда проходил или проезжал мимо особнячка на Кресте в 70-80-ые годы, видел в палисаднике мужчину, который бережно подрезал кусты роз и поливал другие роскошные цветы. Узнавал его на улице с галантно повязанными бантом кашне. Один раз в хлебном на Киевской смеялся, когда Островерхов увидел, как немолодая покупательница бесцеремонно ощупывает руками буханки хлеба и скрипящим голосом въедливо и громко заметил:


- Ста-р-р-рая женщина! И такое позволяет!


Пару раз встречал его в нашей Картинной галерее в гостях у тогдашнего ученого секретаря галереи Оксаны Пеленской. Однажды он оправдывался:


- Оксаночка, вы знаете, так к вам спешил, даже не успел привести себя в порядок! - приглаживал крашенные волосы и моргал заметно подведенными глазами.


Я скорчил физиономию, но Оксана строго на меня глянула, осекся, в дальнейшем это направление темы не развивал, да и здесь особо не собираюсь. То есть семьи не имел.


Слышал, что незадолго до смерти он предлагал завещать свою бесценную коллекцию львовским музеям с единственным условием - не расталкивать ее по подвалам музейных фондов, а выставить, как единственную коллекцию Островерхова. Хорошо понимаю тех музейщиков, которые отказывали ему в этом - где по советским временам (да и не только по советским) взять лишний зал, если и так показывают 1-2% от имеющихся богатств? Хорошо понимаю самого коллекционера, который плюнул в конце концов на Львов, предложил свои собрания московскому музею, который обещал выполнить его пожелание, что и было оформлено соответствующим завещанием.


Не очень понимаю, но хорошо помню достаточно громкую кампанию во львовских газетах после смерти коллекционера с гипотезами - Островерхов был нквдистом-кгбистом, он убивал патриотов и грабил их квартиры, а теперь московские шовинисты хотят забрать наше достояние. Не дадим! Все заберем себе! Особенных доказательств обвинений не приводилось, но их никто и не требовал, потому что Украина уже стала независимой и все понимали, что Россия на нас войной из-за коллекции не пойдет. Возможно - был. Возможно - не был.


История темная. Личность покойного коллекционера действительно вызывает немало сомнений и вопросов, ответов на которых у меня нет. Также с юридической точки зрения небесспорная законность прав нынешнего обладателя коллекции. Хоть я не юрист.


Коллекцию взяла себе Львовская галерея искусств и положила туда, куда ее так не хотел отдавать хозяин. А в гостинице “Советской” поселился мирный грек. То есть в особняке решили разместить Научное Общество имени Т.Г.Шевченко. Судя по вечно закрытым дверям, запыленным окнам и ржавой крыше заведения, мимо которого я хожу ежедневно по нескольку раз, дела идут умеренно успешно. Вилла окружена покосившимся забором, скромными цветочками и постоянно курсирующими слухами о потенциальных претендентах на лакомый кусок.


А домик этот пропадать не должен. Он достоин. Проектировали его славные Ю. Захаревич, М. Ковальчук и И. Левинский, строила фирма того же знаменитого Ивана Левинского для Пляцида Дзивинского, бывшего ректора нашей Политехники на переломе ХІХ-ХХ веков (знатоки спорят - в каком именно году). После І Мировой войны в нем жил Шулим Валлах - богатый львовский купец. В 1920-1930-х годах - выдающийся пианист Леопольд Мюнцер, который во время войны погиб в Яновском лагере смерти, заслуживающий отдельной статьи в нашей рубрике. С 1932 г. на вилле жила семья Елены Шепарович и Владимира Кузьмовича, общественного деятеля, педагога, журналиста, редактора издания Украинского Католического Союза газеты “Мета”, депутата польского сейма. Тоже, между прочим, не последние люди, о которых сейчас и во Львове подзабыли, да и в украинском Интернете непросто ссылочку найти. Кузьмовича репрессировали после “золотого вересня” 1939 года. А Островерхов поселился там уже после войны, теперь о нем помнят разве что жители соседних домов и специалисты по Львову.


Слыхал краем уха, что и сейчас пытаются за него судиться бывшие владельцы. Рано или поздно произойдет то, что давно напрашивается. С кем положено, побеседуют с добрыми, но уставшими глазами, он поймет, поменяет свою старую машину на новенькую и тихо переселится в одну комнатку при офисе “Просвиты” или еще где-нибудь в подходящем месте. А в виллу без помпы въедет современный львовский или киевский купец Валлах - разумеется, с более благозвучной фамилией, значком депутата в лацкане и патриотическом огнем в глазах.


Подумал и пришла в голову смешная, глупая и несовременная мысль…


После этого я еще дописал, как было бы здорово опять коллекцию разместить в этом доме на правах отдела Картинной галереи, придумал эффектную концовку и договорился на Захид.нет о публикации в ближайшее время.


Хотя сомнения не отпускали. Вот этот содержательный абзац о бывших обитателях дома принадлежит не мне - обратился за помощью к более знающим. Более знающие откликнулись оперативно, рассказали, но тут же добавили, что сам Николай Алексеевич был личностью темной. Трудно было в советские времена человеку с нетрадиционными предпочтениями жить в таком особнячке на Пушкина, коллекционировать, водить молодых людей и т.д. В свое время там и труп появился молодого человека, но тоже все как-то на тормозах съехало. В общем, скажу прямо - по мнению консультировавшего меня человека, которому я вполне доверяю, гнидой редкостной был коллекционер.


Поскольку у меня были сомнения в правомочности владения нами коллекцией, позвонил давно знакомому Главному хранителю Национального Музея Дануте Посацкой, она ответила сразу и однозначно:


- Був суд. І Львів його виграв. Тому що там були крадені речі. Мені ще тоді подзвонила Пеленська і сказала - зайди, подивишся, тут на деяких речах є печатки напівзатерті, які нагадують ваші. Я пішла. Пам’ятаєш китайські акварелі на рисовому папері? Там їх було декілька штук дійсно з нашими печатками. Я їх потім знайшла в Книзі Вступу. Ще були речі з інвентарними номерами Галереї. Зрештою, ти повинен пам’ятати ці акварелі….


Тут я ее перебил и начал кричать в трубку, что я их не просто помню - я их прекрасно помню! Я же в свое время был хранителем графики, несколько десятков миниатюрных акварелей на безупречно белой и чрезвычайно ломкой бумаге хранились в картонной коробке. Их было страшно в руки брать, настолько они были хрупкие. И маленькие круглые печаточки на обороте с буквами Н.М. помню.


В это время перебили уже меня и сообщили, что в кабинет Главного хранителя вошел “Євгенович, який щось жує”, и уж он точно может мне сказать все про Островерхова. Євгенович, то есть Владимир Евгеньевич Арофикин, бывший зам. директора по науке в Национальном, успевший за свою жизнь поработать еще в Картинной Галерее и в Историко-архитектурном заповеднике, надеюсь, он не обидится, если прочитает про старого музейного волка. Волк трубки брать не стал, но из его реплик издалека я окончательно понял, что на выдающегося забытого львовянина Островерхов не тянет.


Жалко, черт, текст уже готов, репродукции хорошие, в руках уже почти гонорар хрустел, ув. Брат Нибенимеда напахался и такой, извините, облом. Негатив перевешивает позитив.


Чтобы совсем не пропадал мой и Брата Нибенимеды труд, решил вам рассказать историю, а на Захид не посылать.


Поищем кого-нибудь другого, громких фамилий хватает.


 


Коллекция Островерхова